В конце конференции мы ходили в мини-поход по нескольким из многочисленных живописных мест острова. Помимо природных красот увидели и местных женщин-ныряльщиц хэнё, которые по праву являются одной из достопримечательностей острова.

Женщины на Чеджу занимались сбором всякой морской живности и водорослей давно, как говорит английская википедия из-за того, что мужчины ныряльщики должны были платить налог (а женщин, видимо, особо за людей и не считали). Поэтому зачастую мужик сидел дома на хозяйства, а жена добывала пропитание.

Морские женщины были всегда окутаны ореолом романтики,

плавно переходящей в эротику: (это, впрочем, могут быть ама, что является японским произношением тех же самых китайских иероглифов – море и женщина, но как считает автор этого блога, съевший на “русалках” собаку, судя по снаряжению это, скорее всего, кореянки).

Работа, впрочем, всегда была тяжелой: в море они проводят до 5 часов, ныряя на глубину 3-5 метров (но иногда до двадцати!), не пользуясь ничем кроме ласт, маски и скребка, и лишь изредка отдыхают, держась за небольшой плавучий буй, к которому прикреплена сетка с уловом.

Так что многие хэнё выглядели (почти 100 лет назад) так:

или так:

Так или иначе, с семидесятых годов профессия становилась все менее и менее престижной, так что даже те прекрасные русалки, что еще оставались, постепенно теряли девичью красоту…

Сегодня они выглядят так:

или даже так (time is a bitch…):

Большинству за шестьдесят, а некоторым и за семьдесят.

Уходят русалки…

За исключением трех нижних фотографий, которые сделал я сам, все отсюда.

Еще некоторое количество фотографий дальше (кликабельны) [..]

Это, кстати, росло в оранжерее плотоядных растений. Похоже.

Не в фокусе, но мне почему-то нравится...

Уже начинающих отцвететь пионов там было просто море.

朝 – в китайском языке означает и “династия” и “утро”, а 鮮 означает “свежий”. Но смысловая нагрузка, скорее всего, в эти иероглифы не вкладывалась – это была лишь транслитерация древнекорейского. Поэтому “Утрянняя свежесть” – это просто поэтическая интерпретация, которая в китайском встречается довольно часто. Хороший пример такой интерпретации приводит ri-hwa-won:

Это можно сравнить вот с чем: сочетание китайские иероглифов, которыми записывается фамилия Путин, можно “перевести” как “большой холм”. Но фамилия Путин не означает никакого большого холма, как вы понимаете. Точно так же и Чосон не означает утренней свежести. Просто, как и в случае в Путиным, такие иероглифы были подобраны когда-то китайцами для иностранного слова Чосон, чтобы отразить звучание этого слова.

Тем более странным является английское поэтическое название Кореи – “The Land of Morinig Calm”. Судя по всему, речь идет о моменте затишья на заре, но все же связь со свежестью довольно призрачная, имхо.

К чему это все? А к тому, что мы недавно посетили The garden of Morning Calm. И по-корейски он называется садом “спокойствия”, а вовсе не “свежести”. Вот такой вот лингвистический круг. В ближайшее время много фотографи оттуда (мето красивое) и рассказ о том как туда добраться для наших читателей в Стране утренней свежести.

Далее – несколько фотографий зимы (по просьбам нашего позитивно-неадекватного читателя).

Да, кстати, есть предложение: выкладывайте ссылки на фотографии корейской зимы  (особенно это касается seismo2000, у которого наверняка есть отличные фотографии).

штак (там их метров на 5, на все можно нажать):

Вот так выглядит зимой рисовое поле около самсунговской мужской общаги:
 

… оно же вблизи:

Вообще, зима тут странная – снег, даже если неожиданно и выпадает…

 … то довольно быстро испаряется:

Не везде, конечно…

(здесь, кстати, снимали “Зимнюю сонату” и поэтому аджумаши любят тут фотографироваться)

Это все на лыжном курорте, который проиграл Сочам:

Места там красивые:

и хотя на склонах снег часто искусственный, там встречается и настоящий:

Напоследок – замерзший водопадик на горе неподалеку от нашего дома:

Дорога туда довольна живописная. Горы, точнее, сопки, повыше, чем в нашей провинции, да и лесов на них побольше. Проехали много тоннелей, пробитых в горах. Скал там взрывают немало, и поэтому, конечно, в некоторых городах есть камнедробилки и цементные заводы. 

Несмотря на такие монстрообразные постройки, сам городок, где мы оказались на подъезде к пещерам, очень живописен. 

Это – вид с набережной, где мы сидели в ресторанчике. С верхушки одной из сопок на набережную время от время спускались пара- и дельтапланы. Мы решили разведать, где у них там наверху “гнездо”, и отправились вверх по горной дороге.

Базу так и и не нашли, а вместо этого забрались в какое-то село. Такое милое, “опрятное” запустение…

 Спускались и поднимались в гору мы по разным дорогам, и если первая оставляла желать лучшего, то о качестве второй наши областные центры могут только мечтать…

Привыкнув к хорошему туристическому сервису, мы совершенно не удивились, найдя на набережной солидный “Tourist Information Centre”. Там нам выдали брошюры и карту местности, и мы поняли, что кроме пещер, там есть еще масса горных туристических маршрутов, какое-то большое водохранилище, по которому курсируют пароходики, культурные центры, храмы и национальные парки. Поэтому в будущем мы планируем туда еще съездить (денька на два).